sofiamor (sofiamor) wrote in roseofsabadell,
sofiamor
sofiamor
roseofsabadell

Роза, кусочек 4

«МУРСИЯ» И «РОЗА САБАДЕЛЯ»

Припасы с «Дона Франко» еще не закончились, а январь близился к концу, и «Розу» носило не в самых удачных местах. Правда, зимой с хорошим кораблем и в Карибском море можно сносно существовать. После обеда в мою каюту постучал Барон:
- Капитан, корабль с кормы видно!
- Ничего не понимаю! - крикнула я, распахнув дверь. - Изволь выражаться нормально!
- Так точно, капитан! Чужой корабль видно с кормы! - вытянулся Барон.
Мне стало немного совестно оттого, что я пеняла Барону на его ломаные фразы. Он хоть и был немцем, но по-испански разговаривал вполне прилично, а если язык у него заплетался, то только от волнения - или с похмелья. Команда "Розы" изъяснялась на жуткой смеси кастильского с каталанским, не без английских и других иностранных выражений. Что, впрочем, неудивительно.
Поднявшись на ют, я увидела по правому борту, почти на горизонте, баркентину, с попутным ветром скользящую к побережью. Потребовав у Пико подзорную трубу, я направила ее на парусник. Ничего, кроме нескольких групп людей на палубе и на носу судна, я различить не смогла.
- Григ, глянь, что это за корабль, - я передала ему трубу, и он сказал:
- Французы или испанцы, капитан, не разобрать. Торговцы или контрабандисты.
- Они, похоже, не собираются в нашу сторону, капитан, - отметил Пико.
Григ продолжал:
- На носу несколько человек, один из них смотрит в подзорную трубу.
Я устало обернулась и посмотрела на наши мачты. Узнают, конечно, узнают.
- Что там еще происходит, Григ?
- Никакой спешки и суеты не вижу, капитан. Все заняты своим делом. Никаких приготовлений к нападению нет.
- Ступай, - сказала я, забрав у него трубу.
- Прикажете нам быть наизготове, капитан? - спросил Жорди.
Я покачала головой.
- Не стоит.
- Кому прикажете следить за ним?
- Есть дозорный, пусть он и следит. Много чести для купеческой посудины.
Баркентина поровнялась с нами и продолжила путь на запад. Я вновь понаблюдала за ними в подзорную трубу. Два человека следили за нами с кормы, а может, были просто заняты разговором.
- Узнали они нас, Абанель? - спросила я Жорди.
- Думаю, да, капитан, - ответил он с легкой грустью. - Каперы или контрабандисты. У них, верней всего, просто были дела поважнее, чем гоняться... - он сделал немного сконфуженную паузу, - ...за вольным фрегатом.
Солнце начало клониться к закату. К вечеру, подумала я, в порту Кайенны только и будет разговоров, что там-то и там-то стоит на якоре "Роза Сабаделя", и что "у их милости тоска". Но вряд ли кто-то захочет проверить, так ли это.
Мне захотелось вернуться в каюту. Больше смотреть было не на что.

***

Я приказала лечь в дрейф накануне вечером. После, беседуя с Папашей Франом, я спросила, что он думает об этом. Он ответил, что людям действительно следует дать отдохнуть, хотя что для них есть отдых... В беседе с Папашей можно в лучше случае узнать, что думает команда, а решение принимать уж точно придется самой. На то и нужен капитан.
Дрейфовать в море в такую погоду было не очень приятно, потому что корабль немилосердно качало. Впрочем, когда при приближении к какому угодно берегу ждешь, что на тебя начнут охоту... Это чувство настолько подточило мое сознание, что мне всегда хотелось выждать после океанского перехода. Все спешат в порт, а я предпочитаю посидеть, если можно так сказать, у обочины. Хотя это не очень здравая мысль, потому что на обочине гораздо больше проходимцев. Стало быть, я заранее давала им знать о своем местонахождении. Нарывалась, что ли?
Вдобавок, у меня уже сутки ныла левая рука. Ну и зачем, вспоминала я, сидя за столом и положив правую ладонь на больное предплечье, зачем я тогда полезла в драку? Толку от меня было, когда на нас напали португальцы. Еще одним авантюристам захотелось получить выкуп за мою голову. Впрочем, еще больше денег обещано за меня живую, и все они об этом прекрасно знают. Тем ребятам, однако, здорово не повезло, ну и нас они потрепали. Ну а от меня - что толку было от пары взмахов саблей, а потом от целого вечера, когда я скрипела зубами, а Гилбрет только успевал менять перевязи на моей ране. А впрочем, кто знает, каков был бы исход, если бы я не была ранена. Причины побед и поражений слишком сложно разбирать.
Доктор Гилбрет сказал мне как-то в сердцах, что боль будет повторяться, пока я не научусь в совершенстве держать себя в руках. После истерики из-за графа Сальвы и некоторых других выходок я стала внимательнее следить за своими прихотями, но отказать себе в странном удовольствии остановиться в море не могла. Это, вдобавок, позволяет определить ненадежных людей. Если человек не может найти себе места, кроме как в ежедневной суете, если слоняется без работы, когда не надо выверять курс, поднимать и опускать паруса, и тем более бросаться на противника - грош цена такому матросу, это человек, который скрывает неуверенность в себе и желание свалить работу на других. Потому вся команда была при деле - чинили снасти, проверяли запасы, чистили оружие. Мне достаточно было взгляда, чтобы убедиться в этом. Детали двигались под действием самых важных частей механизма - а таких людей было не больше дюжины. Когда я поняла это, а поняла далеко не в первые недели своего капитанства, мне стало намного легче чувствовать корабль.

Незадолго до появления баркентины Пико постучался ко мне в кабину - принес мне судовой журнал. Пико Волонте был прямо-таки талантливым хроникером, и при этом весьма трезвым наблюдателем. Он записывал происходившие события с нужной долей подробностей, в редких случаях позволяя себе выразить отношение к некоторым происшествиям. Я порой просматривала журнал, делая при необходимости пометки. Может, это был странный порядок, но так повелось само по себе. Я думаю, такой опыт может стать весьма распространенным, если больше людей на своих местах станут думать головой.
В свой же личный дневник я записывала что-то вроде отражений некоторых вещей, о которых с дантовской дотошностью писал Пико в судовом журнале. А о чем-то он даже и не писал – потому что не знал. Постороннему наблюдателю хватило бы судового журнала, чтобы узнать о судьбе «Розы»; мой журнал больше всего нужен был мне. Возможно, он никому больше и не нужен.
Итак, Пико принес мне судовой журнал, и я, вернувшись в каюту, дочитала замечания о состоянии корабля со вчерашнего вечера. Однако, думала я, поскольку нас увидели, теперь к нам может пожаловать кто угодно. Вот будет подарочек. Пожалуй, надо двигаться к побережью, только южнее порта. Я задумала пополнить запасы и направиться к африканскому побережью, к примеру, на Острова Зеленого Мыса или к устью Сенегала. Мне был лично знаком французский губернатор в Сен-Луи, там мы могли бы спокойно отдохнуть несколько недель. Давно мы не видали старину Раймона, вспомнила я и тут же подтянулась. Мне так сильно захотелось вновь побывать в местах, откуда меня (если Раймон все еще был губернатором), по меньшей мере, не выставят. Я вышла из каюты и окликнула второго юнгу, Дэна:
- Попроси ко мне Волонте и Абанеля. И пошевеливайся.
- Слушаюсь, капитан! - и смуглый мальчишка побежал на корму.
Щурясь от солнца, смотрела я за левый борт. Солнечное золото моря перемежалось белыми барашками. Пико и Жорди подошли ко мне полминуты спустя.
- Мы снимаемся с якоря, - сказала я. - Попробуем пристать к берегу чуть южнее Кайенны. Чем скорее, тем лучше, думаю. Мы сможем встать на якорь ночью, без риска сесть на мель?
- Несомненно, капитан, - кивнул Пико.
Я протянула ему журнал.
- Жду журнал вечером, когда встанем на якорь у берега. Распоряжайтесь, господа.
Близкие люди знали, что вежливое обращение к офицерам было признаком моей усталости. Я и правда устала, но сама виновата. Ночью надо спать, а не шататься по палубе.
Корабль пришел в невидимое внутреннее движение. Голоса, шум, вздрагивания дерева заставили меня улыбнуться. Еще порубимся, подумала я с улыбкой, и долой тоску.
Неожиданно ко мне подошел Григ:
- Разрешите доложить, капитан! С носа заметили, что от материка приближается корабль. Он явно направляется к нам.
Обернувшись, я увидела почти на горизонте, чуть справа по борту, довольно крупный корабль, судя по виду, трехмачтовый барк. Он двигался так быстро, что вскоре я смогла пересчитать его паруса.
- Приготовиться дать отпор, если будет нужно, - приказала я Жорди, быстро взбежав на ют. - Но на палубе не суетиться. Сначала выясним, что им нужно.

- Разрешите доложить, капитан, - сказал Григ за моей спиной. - Судя по виду, это испанский барк, название его нам неизвестно, он следует без всяких флагов. Прикажете развернуться к бою?
- Пускай подойдет чуть ближе. Жорди! Том! Приготовьтесь, если понадобится, к маневрам. И еще раз - без суеты!
Я прищурила усталые глаза, глядя на чужой корабль, и незаметно положила правую ладонь на левое предплечье. Нет, я не стеснялась своей боли, но в этот раз отчего-то решила о ней молчать.
Выдохнула, обеими руками ухватилась за планшир. Барк приближался к нам, и я почувствовала, как дрожат мои пальцы. Что это – бессонная ночь, вечно неспокойная совесть, все та же старая рана – что это, неужели простое любопытство?

***

Испанский трехмачтовый барк (мы не ошиблись) подошел к нам справа, ближе, чем на расстояние пушечного выстрела, и убрал паруса. Жорди и Пико следили за ним вместе со мной с правого борта.
- Они будут спускать шлюпку, - сказал Жорди.
Я пожала плечами.
- Предложат сдаться подобру-поздорову, наверное.
Действительно, с барка в нашу сторону направилась шлюпка, а в ней я насчитала шесть матросов и одного человека весьма светского вида и, очевидно, более высокого ранга. Примерно на половине расстояния между кораблями он стал размахивать небольшим белым полотном.
- Что это - знак того, что они сдаются? - услышала я сзади негромкий голос Дэна.
- Вовсе нет, - тихо ответил Папаша Франа. - Это может означать лишь их мирные намерения, желание переговорить.
Шлюпка остановилась совсем близко к нам.
- Эй, на фрегате! - закричал человек светского вида. - Наш капитан хотел бы встретиться и поговорить с вашим капитаном. Ваши условия?
Я не была настроена с кем-то беседовать, но эта наглость меня почти покорила. «Поговорить!» Я привыкла к беседам иного рода…
- Ответь, пусть приплывает на шлюпке, хочет - со спутниками, - сказала я тихо. - Если мы сочтем нужным, обыщем их и отберем оружие. И если у них мирные намерения, обещаю им безопасность.
Жорди повторил мои слова громко и отчетливо. Человек в шлюпке кивнул и приказал грести обратно.
- Прибудут - обыщите их, - сказала я Жорди. - Оружие отберите. На всякий случай. Но без наглости.
- Разрешите заметить, капитан. Мне это совсем не нравится... - начал Жорди.
- Отставить, - прервала я. - Это уж я сама решу, нравится нам это или нет.
Солнце начинало печь совсем немилосердно, и я отправилась к себе в каюту.
- Скажите мне, когда они будут подниматься на борт.
В каюте я собрала со стола в сундук несколько книг и документов, убрала в сторону письменный прибор и поправила светильник под потолком. Неизвестный корабль, капитан которого просит разрешения переговорить в открытом море, вблизи от французского порта - это было мне в новинку. Уже одно появление здесь неизвестного моим ребятам испанского барка вызывало множеством вопросов. Я пыталась понять, в чем подвох, или вспомнить, что это за неопознанное судно. Меня не покидало ощущение, что я видела его раньше. Впрочем, это была очень, очень знакомая постройка. Верфи Кадиса, наверное, подумала я, вспомнив вмиг и другие испанские порты, и хорошо знакомый мне барселонский порт. Сколько кораблей, приписанных к нему, я когда-то знала и звала по именам, как добрых знакомых...
- Капитан, - сказал Григ за дверью, - к вам гости.
Я вышла из каюты и встала у двери, сложив руки на груди - мне казалось, так можно чуть унять резкую боль, отдававшуюся то в плече, то в предплечье. На палубе матросы под руководством Жорди обыскивали трех незнакомых мужчин. Одного из них я уже видела в шлюпке; он оказался пожилым коренастым испанцем, насколько я могла судить по его виду. Вид у него был чересчур серьезный и довольно насупленный. Вторым был темноволосый смуглый верзила несколько угрюмой наружности, в коричневой шляпе и с солидным старым шрамом на левой щеке.
А третий, молодой человек лет двадцати семи, как я догадалась, и был капитаном, потому что только в нем я обнаружила избыток решимости и спокойной уверенности, присущий капитанам. (Поэтому, если вы замечали, к хорошим капитанам людей всегда тянет, а недостойных этого звания люди непроизвольно сторонятся, даже не отдавая себе отчета, почему.) Наряду с вполне испанскими, то есть смешанными из разных народностей чертами, и с загорелой кожей, у него были очень светлые, чуть рыжеватые волосы, собранные в косичку, и светло-карие глаза. На нем был светло-серебристый камзол - в общем, по морским меркам, это был записной франт. Был он без всякого головного убора, и это, возможно, располагало к доверию. Так или иначе, он вызвал у меня если не симпатию, то интерес. Почти до дрожи в пальцах, подумалось мне, когда я с трудом подавила очередную судорогу.
- Добро пожаловать, капитан, - сказала я, склонив голову. - Приветствую вас, господа, на нашем уютном корабле.
- Рад познакомиться с вами, ваша милость, - ответил капитан, поклонившись. У него был немного гнусавый, с хрипотцой, но в целом приятный голос.
- Оставьте, прошу вас, - я поморщилась, и не только от такого обращения, но и от боли. - Я называю вас "капитан", извольте и вы признать за мной это звание.
- Как вам угодно, капитан! – широко улыбнулся он. - Позвольте представиться: капитан Андреас Бланко Каррадо дель Алькой, мой корабль зовется "Мурсия", - он вновь поклонился. - Мои спутники - доктор Педро ди Пуэблонуэво, и штурман Алехандро Пуболь. - И тот, и другой по очереди склонили головы, правда, штурман сделал это весьма неохотно. - А вы, вне всякого сомнения, капитан Каролина...
- Вы правы, капитан, на этом и остановимся, - прервала я его. - Не желаете пройти в каюту, господа?
- Премного благодарен, капитан, - ответил Бланко, продолжая улыбаться. Улыбка его показалась мне немного наигранной.
Я подала знак Жорди, Пико и Папаше Франу, чтобы следовали за мной. Боцман, в свою очередь, подозвал юнгу на случай поручений. Дэн только этого и ждал и весь засиял от радости при мысли, что удастся увидеть что-то важное и интересное.
Собственно, Папашу я позвала для того, чтобы при случае попросить его сходить за Гилбретом. Зачем этот Бланко взял на «Розу» доктора? Либо у него больше грамотных нет (штурман, вероятно, человек опытный, но не особо образованный), либо его разговор связан с врачебными делами. Впрочем, я тут же вспомнила, что Гилбрет с утра собирался заняться одним из раненых, а значит, его лучше не беспокоить – если не хочется нарваться на немой укор. Эта мысль заставила меня вздохнуть с облегчением. Мы с доктором Гилбретом не были особенно близки. Вдобавок, увидев меня, он тут же распознал бы мою боль и при случае прочел бы мораль – мягко, но надоедливо. Нет, лучше я позову его, если возникнет насущная надобность.
В каюте я предложила капитану Бланко присесть в кресло у входа, а сама заняла место напротив. Доктор и штурман "Мурсии" сели рядом с капитаном, а Пико - слева от меня. Папаша привычно присел с левой стороны стола; Жорди и Дэн остались стоять у дверей.
- Скажи, пусть нам принесут ужин, - кивнула я юнге, и он юркнул за дверь, только чтобы поскорей вернуться. - Будьте знакомы: наш штурман Пико Волонте и боцман, Франк Ван Делман. А также мой старший помощник Жорди Абанель. Вы можете говорить абсолютно свободно, капитан, это люди, которым я во всем доверяю. Чему обязаны вашим визитом, господа?
- У меня есть для вас предложение, которое, смею надеяться, будет вам интересно. Но для начала, капитан, развею ваши возможные сомнения, - сказал Бланко. - Мы не имеем никаких враждебных намерений по отношению к вам. Зная, однако, о ваших славных странствиях, о смелости вашей команды и о качествах "Розы Сабаделя", а также услышав, что вы находитесь недалеко от Кайенны, я решил, что было бы неплохо встретиться с вами.
- Позвольте, откуда у вас такие сведения? Я имею в виду - о моем местонахождении?
- О вашем приближении знают многие, капитан Каролина, - он встретился со мной взглядом, словно чтобы убедиться, что такое обращение меня и вправду не смущает. - Об этом говорили голландцы с Кюрасао еще около недели назад. Нам, однако, было некогда ждать, сегодня утром мы вышли в море - и вот случайно встретили вас. Тогда я и решил…
- И куда вы направляетесь, капитан?.. – спросила я немного рассеянно. Избыточно дипломатичен для меня был капитан «Мурсии».
- В Европу, если быть точнее - в Ла-Корунью.
- Вы не могли бы прояснить для меня род ваших занятий, капитан Андреас? - при этих словах я заметила небольшую хитрую искорку в его глазах. Он был, весьма вероятно, смелым командиром, но не менее смелым торговцем. И мне было очень интересно услышать, что же он ответит на прямой вопрос.
- Мы занимаемся торговлей, капитан, перевозим грузы из колоний в Испанию и Португалию... Буду с вами честен: мы, конечно, в некотором роде контрабандисты, но благородные контрабандисты, - он засмеялся.
Я молча кивала головой.
- Однако "Роза Сабаделя" не занимается контрабандой. Торговлей мы тоже не промышляем. В чем суть вашего предложения?
- Я прошу вас составить мне компанию, капитан, - ответил он твердо.
- Простите? - переспросила я.
Это было совсем оригинально. В моем понимании, нужно быть самоубийцей или кем-то вроде того, чтобы брать меня в компаньоны.
Мы молча разглядывали друг друга. Врач «Мурсии» невозмутимо смотрел на меня, будто он заранее знал, что так все и кончится. Алехандро Пуболь, напротив, глядел куда-то в сторону, словно ожидая, когда закончится это бестолковое дело. Казалось, разговор зашел в тупик, не успев толком начаться. В каюту неслышно зашли Поль, юнги - Дэн и Антони, зажгли светильник и начали расставлять блюда в тишине.
- Я имею в виду, капитан, - сказал наконец Бланко, наклонившись вперед, - что два корабля меньше рискуют в таком рискованном деле.
- Вы полагаете, капитан? О каком деле идет речь?
- Не только о контрабанде, отнюдь. Да о любом занятии в море, собственно. Есть немало обычных торговых операций, где не помешают компаньоны. Мне нередко приходилось отказываться от выгодных предложений, поскольку у меня просто не хватало места в трюме. Опять же, больший груз - больший риск. Я не боюсь риска, но иногда цель не оправдывает излишнюю дерзость... И в то же время, должен признать - вы не проиграли ни одного сражения, ваш опыт был бы очень полезен нам. Иногда лучшая защита - это нападение.
Он отнюдь не шутит, подумала я, но он говорит не все, что думает. Возможно, вовсе говорит не то. Но он искренне верит в то, что его слова в данный момент правдивы. Интересный, тонкий человек, не лишенный, однако, смелости.
- Боюсь, нам будет сложно договориться с вами об этом, капитан Андреас, - сказала я и на секунду улыбнулась, поймав ответную открытую улыбку. - Во-первых, мы не ходим под пиратским флагом, вы прекрасно об этом знаете. А во-вторых, мне ни разу не довелось нападать первой. Поверьте, это так, - добавила я, увидев его удивленные глаза. - Мне кажется, с вами дело обстоит иначе, - я скользнула взглядом по его спутникам. Они тоже не вполне понимали его замысел, как было видно по рассеянно-хмурым лицам.
- Вы правы, капитан Каролина, - парировал Бланко, приподняв бровь.
Вновь наступило молчание. Я посмотрела на Пико и Папашу Франа. Пико выглядел скептично, возможно, даже чересчур - а может, просто играл. Папаша Фран внимал разговору с интересом, но без напряжения. Мне показалось, что он считал затею заведомо пустой, не видя под ней никаких оснований. Ну а пока дело принимало мирный оборот, это его совсем не беспокоило.
- Приступим к ужину, господа, - предложила я. - Давайте отложим серьезный разговор.
Прищурившись, я искоса посмотрела на Жорди, и он неохотно занял свое место в правом торце стола. Поль, как всегда, проявил сообразительность и заранее поставил там приборы для Абанеля. Хотя по-хорошему, ему следовало сидеть рядом со мной.

***

За ужином мы легко разговорились, причем капитан Бланко увлеченно рассказывал о своем корабле и о его нынешнем пути, Пико задавал дельные, непраздные вопросы, и даже Алехандро по просьбе своего капитана давал нужные пояснения.
- Скажите, капитан, - негромко спросила я, почувствовав возрастающее доверие в нашей компании, - свое имя вы произносите не на испанский манер. Между тем, вы испанец, я полагаю?
- Вы правы, - кивнул Бланко, наклонившись ко мне. Наши спутники даже не прервали свой разговор. - Однако моя мать - наполовину немка, и, назвав меня в честь своего отца, обычно звала меня Андреасом. Так повелось в семейном кругу, и я ценю эту память.
- Любопытно, - улыбнулась я, кивая.
- Впрочем, справедливости ради, отмечу, что и у вас не очень-то испанское имя, - заулыбался Андреас.
- Верно, - я немного удивилась этому замечанию. - Но моя мать была фламандкой, а имя - вероятно, выбрали без особого значения.
Андреас покивал мне с интересом, хотя не знаю, насколько искренним. Папаша Фран тоже кое-что рассказал о "Розе Сабаделя", а Пико поделился парой старых баек - в общем, все немного расслабились, что позволило мне с чистой совестью сказать, когда юнги стали убирать приборы:
- Итак, господа, я вижу, что мы можем найти общий язык. Вернемся к разговору, капитан?
- Извольте, - кивнул Бланко. - Возможно, я не очень удачно изложил свою мысль, она не до конца обдумана, признаюсь, но, полагаю, смысл вам понятен.
- Партнерство во всех делах? Торговля, при случае - грабеж, контрабанда и братская взаимопомощь? Не слишком ли странная смесь?
- Есть примеры, - задумчиво сказал доктор Пуэблонуэво.
Я с удивлением посмотрела на него. Уж кто-кто, но эта личность меня определенно озадачивала. Зачем они взяли его с собой?
- Есть, конечно, много примеров, - кивнула я доктору. Но его лицо ничего не выражало в ответ. А потому я быстро повернулась к Андреасу. - Вы хотите сказать, капитан, что опыт моей команды, прекрасное состояние корабля и наша, назовем ее так, удачливость могли бы принести большие плоды, если бы мы занялись серьезными делами?
- Примерно так, - согласился Бланко.
- Это невозможно, - я покачала головой. - Я готова сказать вам, почему, господа. Потому что я не имею своей целью наживу. Или поиск приключений. Или даже получение выгоды, сообразной уровню риска. Я просто путешествую из одного конца океана в другой. Мы защищаемся, когда приходится защищаться. Пополняем запасы, когда они на исходе. Отдыхаем, когда есть время и возможность. Продолжаем путь, не имея обязательств ни перед кем.
- Я понимаю вас, капитан, - почтительным тоном сказал Бланко. - Я могу обещать вам, что и в партнерстве с нами вы будете полностью свободны в выборе - соглашаться на участие в каждой отдельной сделке или не соглашаться. Вы, несомненно, сможете действовать отдельно от нас или вместе с нами, приглашая или не приглашая нас в ваши дела. Не думайте, что я буду навязывать вам задуманные мною предприятия.
- Простите меня, капитан, но я не хочу - и не умею, и не собираюсь, - торговать одна. А торговать под вашим руководством... - я улыбнулась и по ответному взгляду Андреаса Бланко поняла, что он как будто и не надеялся на положительный ответ. - То же - и об остальных делах. Еще раз простите, капитан Андреас.
А ведь мы с ним очень во многом похожи, подумала я. Неужели нам просто захотелось поговорить – ему, когда он направил свой корабль к «Розе», а мне – когда я позволила ему взойти на борт?
- Вы знаете, - сказал он, глядя мне в глаза, - мы с вами похожи.
Мы замолчали. У меня ухнуло сердце от неожиданности, и я почувствовала, что присутствующие окончательно перестали понимать нас.
- Вы будете не против, если я поговорю с вами наедине? - предложила я.
Штурман Алехандро бросил Бланко выразительный взгляд - впрочем, куда менее выразительный, чем тот, что достался мне от Жорди. Я заметила краем глаза, что Пико Волонте улыбнулся очень-очень хитро.
- Отнюдь, - Бланко развел руками.
- Прошу вас, господа, оставьте нас, - попросила я. - Мы недолго задержимся.
Все пятеро встали и вышли: сначала доктор, затем Пико, Алехандро, Папаша и Жорди, который напоследок посмотрел на меня так, что у меня немного похолодело в груди.
- Итак, - сказала я, когда за ними закрылась дверь, - говорите, капитан Андреас.
Бланко откинулся на спинку кресла. Мне показалось, что он испытал облегчение, когда мы остались в каюте вдвоем.
- Поймите меня правильно, капитан Каролина, я не питаю никаких иллюзий на тот счет, будто вы станете промышлять вместе со мной контрабандой или ограблениями мелких посудин. Это же несерьезно. Тем более, когда мы с вами так поняли друг друга, - он стал говорить немного тише, отчего его голос почти потерял гнусавость.
- И в чем, вы говорите, мы похожи? - грустно улыбнулась я. - У нас вроде бы разного вида глаза, волосы, лицо и даже одежда.
- У вас подход художника, - засмеялся Андреас. Или девушки, подумала я. - Вы шутите, я знаю.
- Не совсем, - сказала я. - Вы имели в виду неустроенность души?
Вероятно, это был самый странный разговор из всех, какие мне прежде доводилось вести в море.
- Это разве что про вас, и потому скорей из разряда непохожести, - он немного горделиво покачал головой. - В вас есть чистая решимость без примесей. Или, по крайней мере, вы стараетесь избавляться от них.
- И вы тоже стараетесь? - спросила я, прищурившись, и тут же сама ответила, - Пожалуй, да, и о вас можно сказать то же. Странно, капитан, я впервые вижу вас и ваш корабль, но он кажется мне знакомым.
- Со мной все наоборот, - сказал Андреас. - Я многое о вас слышал, но по внешним признакам почти во всем ошибся.
- Во мне или в корабле?
- И в корабле, и в вас.
Мы помолчали, наверное, полминуты.
- А я знал, что вы откажетесь.
- А я знала, что вы предложите какую-нибудь глупость. По отношению к человеку в моем положении любое предложение - глупость.
- Вы думаете? - спросил Андреас. - А зачем вы согласились на разговор?
Мне стало горько.
- Захотелось поговорить, - сказала я. - Как пресной воды, бывает, хочется, так захотелось поговорить с человеком, придумавшим глупый повод для разговора.
Мы вновь как-то грустно затихли. Я обернулась и взяла свой журнал, а также чернила и перо.
- А теперь я предложу вам глупость, - сказала я.
Только бы прервать эту неловкость – и я ухватилась за первую мысль, какая пришла в голову. Выдрав лист, я быстро написала на нем точные широту и долготу.
- Молча прочитайте, капитан, - сказала я полушепотом, - запомните и не говорите никому ни об этих координатах, ни о том, о чем я попрошу вас сейчас. Ровно через год мы с вами встретимся на этом месте. Каждый из нас волен прибыть раньше. Если кто-то опоздает, уговор для другого, если он, конечно, желает встречи, - ждать в течение семи дней после оговоренного дня. Если через неделю после назначенного срока второй корабль не появится - ожидающий может со спокойной совестью держать путь куда угодно. Наконец, каждый из нас может без предупреждения не исполнять этот договор. Вы согласны?
- Странный уговор, капитан Каролина, - сказал Андреас, помолчав и, как мне показалось, помрачнев. – Согласен с ним.
- Через год, - сказала я, скомкав листок и поджигая его от светильника, - если нам суждено встретиться, мы посмотрим, какие еще деловые предложения у нас появятся друг для друга.
Андреас молча кивнул и встал. В его лице появилась какая-то новая, немного беспокойная черта, которую я, быть может, просто не замечала раньше. И уж точно исчезла эта наигранная, неестественная улыбка.
- Был очень рад побеседовать с вами, капитан Каролина, - сказал он, протянув мне руку. Я привыкла к мужским рукопожатиям, но мало кто протягивал мне руку так невозмутимо и дружественно.
- Взаимно, капитан Андреас, - сказала я, пожав ее через стол.
В левой ладони я растерла в пепел то, что осталось от сгоревшего листка.

***

Мы вышли на палубу молча. Жара не думала спадать, но день клонился к вечеру. Неподалеку нас поджидали спутники Бланко и мои товарищи - Жорди, Пико, Григ и еще несколько человек.
- До свидания, капитан, - сказала я, еще раз пожимая руку Андреасу. - И вас благодарю, господа.
- Большое спасибо, капитан, - ответил доктор Пуэблонуэво, бесстрастно поклонившись. Молча поклонился и Алехандро.
- До свидания, капитан, - ответил мне Бланко.
Жорди молча вернул им оружие, и все трое покинули «Розу».
Когда шлюпка отошла от нашего корабля, я, Папаша Фран, Пико и даже Жорди помахали рукой уплывающим людям, а Бланко, стоя в шлюпке во весь рост, помахал нам в ответ. Затем он отвернулся и сел на скамью, и больше не оглядывался. Никто не спросил меня, о чем я говорила с ним, даже вопросительных взглядов я не заметила.
- За дело, господа, - громко сказала я, отвернувшись от борта. - Вы что, забыли, что мы снимаемся к якорю и следуем к побережью?
- Есть, капитан! – жизнерадостно козырнул Пико и отправился в рубку.
И все замершая жизнь корабля и экипажа возобновилась. Вскоре мы уже разворачивали паруса, но сначала пришлось повернуть реи - за сутки ветер успел поменяться не один раз. Я посмотрела на стоявшую в стороне "Мурсию": и там поднимали шлюпку и ставили паруса. И одновременно с ними на корме барка затрепетал на ветру большой флаг - желто-красное полотнище с белым сложным узором посередине, вроде как испанских цветов, но все же не похожее ни на один известный мне флаг.
- Барон, - крикнула я, - поднять наш флаг!
Ветер натянул паруса «Мурсии», а вскоре и «Роза» побежала под почти попутным ветром. Я перешла на корму, где только что подняли мой лазурно-изумрудный стяг.
В голове моей осталось вдвое больше загадок, чем до разговора с капитаном «Мурсии». Все вокруг были заняты своими делами, а я еще долго смотрела на длинную тень нашего корабля и на удалявшийся в крутом бейдевинде барк. Он почти скрылся за горизонтом, а я вдруг поняла, что у меня совсем не болит рука.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments