sofiamor (sofiamor) wrote in roseofsabadell,
sofiamor
sofiamor
roseofsabadell

Роза, отрывок 2.

Королевский фрегат, получивший серьезные повреждения, был окончательно потоплен (с песнями и плясками на нашей палубе, а куда деться от радости - моя команда не потеряла ни одного человека убитым, что, пожалуй, невероятно), и после обеда мы продолжили путь. Я собрала в каюте Папашу Франа, Пико, Жорди, Большого Тома, Грига - помощника штурмана, Барона - старшего плотника, а также доктора Гилбрета. Мы подвели итоги сражения: противник потерял двадцать человек убитыми, остальные - восемьдесят семь человек, не считая капитана, - взяты в плен. Захвачены боеприпасы на наших добрых двадцать бортовых залпов (а при тогдашней мощи «Розы» это было не так уж мало), еда еще недели на три, запасные снасти, немного чистого золота, три приличных на вес сундука королевских монет. Разложив карту, мы решали, что делать дальше. Мое решение высадить всю команду на ближайшем острове вызвало бурное обсуждение, но вскоре все пришли к согласию с этой мыслью.
- Конечно, кто хочет остаться, пусть остается, - мечтательно заметил Папаша Фран. Сидевшие на другом конце стола Том и Барон захихикали.
- Я хотел бы также заметить, капитан, - сказал доктор Гилбрет, до цинизма спокойный англичанин, - что среди раненых двое в очень тяжелом состоянии, а всего пятеро человек без сознания, и без особых надежд. Я стану ухаживать за ними, если вы прикажете, но боюсь...
- Эти люди не покинут нашего судна, пока не будут достаточно здоровы, - прервала я его. Все это мы слышали от доктора не в первый раз. - Или пока мы не сможем сдать их на руки людям, обремененным долей совести. До тех пор, доктор, приказываю вам - и всем! - обходиться с ними, как с ранеными членами команды.
Большой Том тяжело вздохнул. Он сам таким путем попал на корабль много месяцев назад - и остался.
- А что с капитаном-то делать? Ну, я хочу сказать, с этим герцогом, шут его разберет, - быстро затараторил Пико. - Пока что мы посадили его в трюм, за компанию с прочими, пусть подумает. На вид он, конечно, ведет себя смирно, но мы же не дураки. Что делать, капитан?
- Немедленно отделить его от остальных, это первое, - почти крикнула я. – Григ, приказываю - действительно немедленно!
- Есть, капитан! - Григ скептически поднял брови, но мигом исчез, только скрипнула и хлопнула дверь.
- Мы сможем устроить его отдельно? Но так, чтобы был под присмотром.
- Сможем, капитан, - ответил Папаша. - Рядом с каютой доктора есть небольшая каморка, вполне чистая, туда только гамак привесить.
- Распорядитесь, - сказала я. – И далее. Мы держим тот же курс. Следите за пленными - будут собираться в группы, разделяйте их. Паруса у нас целы?
- Сурово нам повредили бизань-мачту и клинфок, капитан, - сказал Барон. Говорил он неграмотно и с шикающим акцентом, и я в очередной раз задалась вопросом - правда ли, что в прошлом он был немецким бароном, - Мы их заменяли на королевские, свои чиним, но наверное, толку не выйдет. Клифф лучше скажет. Дерево почти цело, пробоин нету, остальное залатаем.
Боцман одобрительно кивнул. Патрик Клифф был нашим парусным мастером, и хоть я его не пригласила, он был не в обиде. Дел у него было по горло: парусины нам всегда не хватало. И это мне-то, на «Розе Сабаделя».. Молодцы, отметила я про себя, уже все обсудили. И когда успели?
- Продолжайте, - ответила я, осмыслив ломаную испанскую речь Барона. - Полю передайте, чтобы сегодня ужин был плотный, но без излишеств. Пленных накормили?
- Дали им по пайку, уж не обидим, капитан, знаем, - ответил Том. - Только графогерцог ничего не тронул.
- Охотно верю, - сказала я. - Когда устроите его на новом месте, приведите под конвоем ко мне. Папаша и Жорди - вот вы приведите. И пусть принесут ужин. Он будет ужинать со мной.
- Руки ему развязывать? - гнусаво спросил Том.
- Конечно, олух, - ответила я, выглянув из-за других сидящих. - А есть он как будет, по-твоему?
- Ну простите, капитан, мы и с ложечки можем покормить их благородие.
В правом конце стола послышалось сдержанное хихиканье. Я нахмурилась, но промолчала. Кое-кто наверняка знал о графе Сальве. Порой я ловила чуть взволнованный взгляд Папаши. Он словно беспокоился – как же я поступлю теперь? Корабельная совесть. Выходит, и капитанская тоже? Куда уж можно совестливее..
- Доктор, после ужина доложите мне о наших раненых и о пленных. Все свободны.
Встав из-за стола, восемь офицеров склонили головы и молча покинули каюту. А я еще долго сидела за столом, раздумывая над произошедшим.

***

К ужину я сменила помятую за тяжелый день рубашку на другую, с выбеленными кружевными манжетами и воротником. Вообще-то я довольно равнодушна к этим тонкостям одежды. Мне вполне хватает белого воротника, черного сюртука, удобный штанов, высоких мягких сапог и длинного плаща. Когда у меня хулиганское настроение, я повязываю на голову платок. Обычно я просто собираю волосы в хвост и завязываю лентой. Фламандская и каталонская кровь дают о себе знать: волосы у меня жесткие, тонкие, темные, пепельные и крупно вьющиеся одновременно, и делать из этой немытой шевелюры прическу было бы несусветной мукой.
Я кое-что записала в свой личный дневник, но о своих чувствах упоминать не стала. Спустя годы я выудила немало интересных деталей именно из этих записей. Я ведь писала о том, что было важно лично для меня, а не для хроникеров погоды...
И все же - как пусто стало у меня на душе, когда я увидела и узнала графа Сальву. По любым понятиям, мне следовало бы повесить его. А я не испытывала к нему никаких чувств. Я совсем не чувствовала этого человека, только его глухую ненависть ко мне. Он не был чудовищем, не был коварным обманщиком – простым, прямым злодеем. На мой взгляд, даже глуповатым – но стоит ли думать так о человеке, обладающем такими средствами и властью? Говорят, так пишут об испанцах англичане.
Потому мне и захотелось поговорить с графом - чтобы лучше понять себя. Спустя некоторое время в каюту постучали.
- Войдите, - крикнула я.
Наклонившись, в кабину вошел кок с белым платком на голове. Звали его Поль, и он был знаком мне очень давно. Еще не был построен корабль, который служил теперь нашим странствиям, когда я впервые увидела Поля. Был он тогда куда более жеманным и требовательным кулинаром и поваром. Но мы с ним, кажется, с равным успехом постарались об этом забыть.
- Капитан, - сказал он, - ужин для вас готов, для пленного графа тоже. Графа, впрочем, тоже готовы привести. Прикажете?
- Приказываю, - ответила я, откинувшись на спинку резного кресла. - Накрывайте на стол. Что у нас?
- Мясо кролика, мадам... простите, капитан, а с ним овощное рагу и рис. Сотерн и сыр на закуску.
- Сыр? Ну, Поль...
- У них на корабле был французский сыр! - глаза кока засияли. - Прикажете не подавать?
- Подавай, - сказала я. Это наивное известие меня бы очень обрадовало, если бы не наш гость. - Только поменьше болтай.
- Сию минуту, капитан!
Он скрылся и вернулся через две минуты вместе с юнгой. Каждый из них нес поднос, накрытый полотном. Они встали по левую сторону от двери, а за ними, наклонив голову, вошел граф Сальва де ла Плайя, сопровождаемый Жорди и Папашей Франом. Граф остановился у порога, и внимательные глаза мигом оценили обстановку. Кажется, она его не очень впечатлила, но он быстро скрыл и удивление, и даже неприязнь.
- Присаживайтесь, граф, - сказала я, придвинув кресло поближе к столу и отложив бумаги. - Я хочу побеседовать с вами. Полагаю, вам это также будет интересно.
Сальва сел в кресло напротив меня. Он был явно удивлен таким обращением. Боцман и Жорди подошли ближе к столу, но все же держались на расстоянии от Сальвы. Жорди держал наготове пистолет, а Папаша Фран то и дело посматривал то на Жорди, то на меня. Из оружия Папаша имел при себе лишь длинный марлинный нож. В жизни не видела, впрочем, чтобы он воспользовался им в мирное время, кроме как разбирая спутанные снасти.
- Итак, капитан, - сказала я, кивнув Полю, чтобы начал подавать ужин, чем он тут же и занялся, - еще раз приветствую вас на моем корабле. Он, возможно, не столь прославлен в боях, как фрегаты королевского флота, но и не опозорен, впрочем.
Граф прищурился.
- Буду откровенен, капитан: не понимаю, к чему вы клоните. Если бы не любопытство, я бы отказался ужинать с капитаном пиратского корабля.
- Корабль наш, к слову, пиратским не является. А что же вам любопытно, капитан? Позвольте и мне называть вас так, - ответила я. - Конечно, ваш корабль потоплен, но я по-прежнему всецело признаю за вами это звание.
- Вы льстите мне, - прошипел граф Сальва, резко вытащив столовые приборы из свернутой салфетки. Жорди, не выпуская из руки пистолет, потянулся было к кортику. - Вы всегда так обращаетесь с капитанами захваченных судов?
- Отнюдь, - нахмурилась я, приступив к острой ореховой закуске. - Вы среди немногих. Остальные, за редким исключением, вели себя слишком недостойно.
- Странная у вас манера, капитан Каролина, - заметил граф, отказавшись от закуски и теперь недоверчиво ковыряя вилкой рагу. - Мне непонятен ваш мотив. Хотите войти ко мне в доверие и развязать мне язык?
- Зачем? - я покачала головой. - Попробуйте рагу, прошу вас, Поль знает в этом толк. В юности он был поваренком в Версале... Зачем развязывать вам язык, граф? Что нового я могу узнать от вас? Что вы возвращались из колоний, правда, отчего-то в одиночку и с неожиданно малым грузом на борту? Я полагаю, вы думали ограбить кого-нибудь по дороге? Не хотите - можете не отвечать, мне неинтересно. Или вы думаете, что для меня станет новостью сообщение о том, что за нашим фрегатом охотится весь королевский флот? Да бросьте вы, это давно мне известно. Правда, за что - не понимаю.
Граф выслушал весь текст с невозмутимейшим лицом, но тут не выдержал.
- И вы смеете утверждать такое? - зашипел он, чуть повысив голос. - После двух дюжин только испанских кораблей, потопленных вами, военных, равно как и торговых? Наставить на том, на чем вы настаиваете - полнейшее бесстыдство. Впрочем, сам род ваших занятий бесчестен, - ханжески брезгливым тоном добавил он. - Как и можно было предполагать, даже не видя вас. Я был о вас наслышан...
Он завел, вероятно, долгую фразу, но я тихо прервала его:
- Не большим бесстыдством, чем торговля людьми. Чем кровавая резня за золото в колониях. Или чем предательские удары в спину своим доверчивым европейским союзникам. Не правда ли, ваша милость? Вы, я гляжу, мастер наставлять других на путь истинный. Так подумайте, капитан.
Сальва долго сохранял свой презрительный прищур, глядя мне в глаза.
- Передо мной странное зрелище, капитан Каролина, - сказал он наконец. - Я интересовался рассказами о вас, можно сказать, собирал их...
- Своего рода личное досье, - усмехнулась я. Граф невозмутимо продолжал.
- Я вижу человека, который, судя по словам других и по тому, что я видел, может хладнокровно убивать и посылать на смерть других людей, а сам никогда не ставит себя под выстрелы, пользуясь своей природной слабостью.
- Это наглая ложь, - процедила я, отбросив салфетку, которой утирала губы, и откинув широкий левый манжет. - И вообще, это мое личное дело. Видите шрамы, капитан? Меня трижды ранили в левую руку в рукопашном, отметьте, бою. Третий шрам на плече и еще не зарубцевался. И я никого не убивала своими руками. Напротив, все раненые выхаживались на нашем корабле, а пленных мы высаживаем на берег.
Зачем я втолковываю ему это, подумала я, и холодная дрожь пробежала по спине.
- А как же "Анна-Мария"? Мирное торговое судно, от которого не осталось ни щепки, ни памяти?
Я видела, что Папаша Фран прищурился, как бы от боли. Ему было нелегко видеть мои шрамы и тем более слышать имя "Анны-Марии". А у меня заложило уши, остановиться я не могла, и слышала свой голос как будто со стороны:
- "Анна-Мария" – да, она была торговым судном, и мы встретились в теплом африканском заливе. Они были неплохо нагружены драгоценными камнями, серебром и невольниками. Наша команда устала, мы перенесли жестокую бурю, в которой порвали половину парусов. И это было очень заметно. Мы не хотели столкновения с ними.
Я снова подумала, какой же бред в голове у людей заставляет их действовать поперек всякого здравого смысла. А я сама, об этом-то зачем я рассказываю Сальве?
- ...Узнав нас и зная, что за мою голову положен выкуп, они бились с нами без страха. Мы превосходили их числом, однако, повторю, мы шли из открытого океана, а они - с сытого побережья. Мы стали уступать им. Мы потеряли несколько человек. Я не знала, что делать, но приказала держаться до конца. Сражение, кипевшее на стыке двух судов, перекинулось на их борт. Чувствуя, что дух команды надо поддерживать, я направилась туда. Наконец мы, увы, загнали оставшихся противников в трюм. С факелами и фонарями в руках Жорди, Том и другие вместе со мной спустились вниз...
Я перевела дух. Мне было тяжело дышать, кружева душили меня. А еще больше память об этом трюме... Так душно, как там, мне никогда не было и, вероятно, не станет.
- ...Они еще до этого перерезали всех рабов вместе с женщинами и детьми, - сказала я. - Я молча ушла. И я не знаю и знать не хочу, что стало с "Анной-Марией", - тихо закончила я. Краем глаза я заметила, что Жорди будто хотел говорить.
- Молчать! - крикнула я, и тут же пожалела. Ко мне вернулась уверенность в себе.
Настала тишина. Дэн, милый английский юнга, опасливо озирался, переводя взгляд то на кока, то на меня, то на графа Сальву. Выставить бы его отсюда еще раньше, хотя Дэн-то… пускай остается.
А граф Сальва продолжал ухмыляться.
- Я всегда знал, капитан, - сказал он, вращая в руке вилку, - что вы не на своем месте, несмотря на все ваши удачи. Что вам тут надо, на этом грязном, сыром судне с пьющими мужланами, - я видела, как обиженно скривился Папаша Фран, гордившийся порядком на фрегате, а Жорди сжал и разжал кулаки, - Вам, с вашей благородной испанской и фламандской кровью, выросшей в садах Каталонии, с такими тонкими чертами и благородным лицом? Вы мечтаете однажды прогуляться по доске в море с борта королевского корабля? Вряд ли, однако, вас ждет такая милая пиратскому сердцу участь, это не для благородных кровей. Не подумайте, впрочем, что только королевский флот ищет вас. Вас не прочь поймать уже и англичане, и португальцы. За вас предложен выкуп. Да вы и сами знаете... Однако если вы изволите сдаться самостоятельно, его королевское величество может проявить милость. Да и заступничество благородных домов...
- Благородных домов? - спросила я с издевкой, чувствуя, как во мне вскипает ярость. - Таких, как ваш дом, ужели? Благородные выродки вроде вас способны только пытать, издеваться и убивать. Я ведь прекрасно знаю, граф, - мой полушепот срывался на визг, но я ничего не могла с собой поделать, - знаю, что вы были среди тех, кто приговорил моего отца к смерти... - я только закусила губу.
- Держите себя в руках, капитан, - надменно и громко сказал граф. - С такими эмоциями нельзя командовать кораблем. Да и вообще, говорят ведь, что женщина на корабле - не к добру.
Это стало последней каплей. Я вскочила на ноги, как и граф. Жорди приставил пистолет почти к его спине, юнга испуганно кинулся к стене, уронив поднос с пустыми блюдами.
- У меня. На корабле. Никогда. Не будет. Ни одной. Женщины, - сказала я, четко разделяя слова.
Граф даже отступил на шаг от неожиданности, но потом растянул торжествующую улыбку до ушей. Я почувствовала, что он скажет сейчас...
- Вон отсюда! - закричала я, как давно не кричала, возможно, не кричала никогда. Вскинула руку, указывая на дверь, так что по каюте затрепетали тени кружев. - Все вон!
Жорди, приставив кинжал к горлу графа и закрыв ему рот, ногой толкнул дверь и вместе с боцманом утянул его на палубу. Не сводя с меня взгляда, Поль быстро и неуклюже собрал осколки тарелок и подзатыльниками вытолкал Дэна из каюты, унося подносы и закрыв за собой дверь.
Я осталась одна в тишине, только покачивался, скрипя, фонарь под потолком.

-------------------

Примечание. Посчитайте теперь, какая численность команды на этом испанском "тяжелом фрегате". Где-то я туплю. Их должно быть человек двести, наверное?
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 4 comments